Текст песни Борис Рыжий - Так гранит покрывается наледью...

Просмотров: 160
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
На этой странице находится текст песни Борис Рыжий - Так гранит покрывается наледью..., а также перевод песни и видео или клип.
Так гранит покрывается наледью,
и стоят на земле холода, -
этот город, покрывшийся памятью,
я покинуть хочу навсегда.
Будет теплое пиво вокзальное,
будет облако над головой,
будет музыка очень печальная -
я навеки прощаюсь с тобой.
Больше неба, тепла, человечности.
Больше черного горя, поэт.
Ни к чему разговоры о вечности,
а точнее, о том, чего нет.

Это было над Камой крылатою,
сине-черною, именно там,
где беззубую песню бесплатную
пушкинистам кричал Мандельштам.
Уркаган, разбушлатившись, в тамбуре
выбивает окно кулаком
(как Григорьев, гуляющий в таборе)
и на стеклах стоит босиком.
Долго по полу кровь разливается.
Долго капает кровь с кулака.
А в отверстие небо врывается,
и лежат на башке облака.

Я родился - доселе не верится -
в лабиринте фабричных дворов
в той стране голубиной, что делится
тыщу лет на ментов и воров.
Потому уменьшительных суффиксов
не люблю, и когда постучат
и попросят с улыбкою уксуса,
я исполню желанье ребят.
Отвращенье домашние кофточки,
полки книжные, фото отца
вызывают у тех, кто, на корточки
сев, умеет сидеть до конца.

Свалка памяти: разное, разное.
Как сказал тот, кто умер уже,
безобразное - это прекрасное,
что не может вместиться в душе.
Слишком много всего не вмещается.
На вокзале стоят поезда -
ну, пора. Мальчик с мамой прощается.
Знать, забрили болезного. "Да
ты пиши хоть, сынуль, мы волнуемся".
На прощанье страшнее рассвет,
чем закат. Ну, давай поцелуемся!
Больше черного горя, поэт.
Since granite is covered with icing,
and are on the ground cold -
this city is covered with memory
I want to leave forever.
The station will be warm beer,
will cloud over his head,
music will be very sad -
I say goodbye to you forever.
More sky, heat, humanity.
More black grief, the poet.
To anything talk about eternity,
more precisely, that which is not.

It was over Kama winged,
blue-black, it was there,
where toothless song free
Pushkin scholars shouted Mandelstam.
Urkagan, razbushlativshis, in the vestibule
beats out the window with his fist
(As Grigoriev, walking in the camp)
and standing barefoot on the glass.
Long blood spilled on the floor.
Long dripping blood with his fists.
A hole in the sky bursts,
and lie on the head of the cloud.

I was born - hitherto not believe -
in the maze of factory yards
pigeon in the country that is divided
a thousand years on the cops and thieves.
Because diminutive suffixes
I do not like, and when a knock
and asked with a smile vinegar
I am fulfilling the desires of the children.
Aversion home blouses,
shelves for books, photo father
cause those who squatted
sowing, is able to sit through.

Dump memory: different, different.
In the words of one who had died already,
ugly - it's beautiful,
that can not fit in the shower.
Too much can not be contained.
At the station there are trains -
Well, it's time. Boy with his mother saying goodbye.
Know BOAD disease. & Quot; Yes
you write though, sonny, we are worried & quot ;.
In parting terrible dawn,
than the sunset. Well, let's kiss!
More black grief, the poet.
Опрос: Верный ли текст песни?
Да Нет