Текст песни Раз-два-три, ветер изменится - Глава 5 отрывок 7

Просмотров: 1
0 чел. считают текст песни верным
0 чел. считают текст песни неверным
На этой странице находится текст песни Раз-два-три, ветер изменится - Глава 5 отрывок 7, а также перевод песни и видео или клип.
А последнего, третьего, убивать было совсем не трудно: ведь рука уже набита, и кисть сама рисует по телу. И не школярское повторение чужих примеров, а свой почерк, выражение самого себя на картине; не детское перерисовывание, а Творчество. Когда полная капля растекается по белоснежному полотну и красные прожилки впитываются в льняную ткань, мазок получается особенно гладким.
Да, я уничтожаю их тела – ночь за ночью я вижу, как моя кисть раздирает их, но исключительно для того, чтобы достать из них то самое сокровенное, что прячется внутри каждого. То, что они запачкали грязью, бесконечными сношениями с другими мужчинами, то, что я должен был спасти. Я деформирую их тела и заново собираю их душу, не столько потому, что слепо следую постулату о первичности духа, сколько из-за того, что знаю: я могу очистить и увековечить их. Я могу делать из них Людей.

Мои мертвые прижимаются ко мне сильнее, когда я дрожу во сне, и опухшими губами стараются утешить меня: их слова смешиваются друг с другом, и вместо облегчения я получаю набор из звуков, который должен интерпретировать самостоятельно. «Ты», «убийца», «не» - и как ни складывай, у меня все равно получается только «Нет, ты убийца».
Я давлюсь этим заявлением, я отплевываю его в раковину, я склоняюсь над унитазом и выблевываю его из себя, но это никак не помогает мне чувствовать себя непричастным.

Я убиваю, ночь за ночью, день за днем, каждая проигранная битва с усталостью заканчивается чужой смертью. Я переживаю первую неделю: каждая капля крови кажется навсегда въевшейся в мою кожу, каждая смерть кажется гвоздем в крышку моего гроба.
Только потом, лежа рядом с кроватью и не находя в себе сил подняться, я думаю о том, что начинаю… привыкать.
Да, точно, я начинаю привыкать к тому, что в моей голове люди страдают и корчатся от боли. И если бы это было фантомным переживанием, мои безутешные страдания по этому поводу были бы куда меньше. Я вспоминаю.

Как будто я давно знал об этом – их крики, их мольбы, их скорчившиеся тела – я все это уже видел, и с каждым новым днем этот фильм становится все более и более привычным. Все более предсказуемым. В нем все меньше новых сюжетных поворотов и ходов, нагнетающих саспенс.
Смерти начинают казаться обыденными.

Уникальность для меня приобретает убийство. Ведь умирают, по сути, по одной и той же схеме: надрезы, удар в сердце, а потом медленно угасание в моих руках – только убийство никогда не следует этой схеме. Это всегда процесс творчества, созидания, работы над собой. Это шаг от повседневности к чему-то новому. Убийство – это рывок от скатертей в красно-белую клетку, троих детишек и пенсионного фонда к настоящей жизни.

Это очередная пятница.
Я моюсь: медленно обмываю тело, которое покрылось влажной пленкой страха от того, что однажды я найду на себе пролежни или трупные пятна. Я бреюсь: избегаю своего отражения в зеркале и скорее по памяти нахожу какие-то части тела. Я одеваюсь: майка и мягкие спальные штаны, чтобы случайно не уколоть моих партнеров по ночным развлечениям.
Я выхожу из ванной комнаты; они устало плетутся за мной и почему-то задерживаются в дверях, словно им нужно обсудить что-то между собой.

Я залажу на кровать.
Я закрываю глаза.

Меня обнимает за талию ледяная рука, и чужой голос говорит:
- Мой хороший мальчик, ты наконец пришел.

И я начинаю кричать.
And the last, third, it was not at all difficult to kill: after all, the hand is already full, and the brush itself draws on the body. And not a schoolboy's repetition of other people's examples, but his own handwriting, the expression of himself in the picture; not childish redrawing, but Creativity. When a full drop spreads over the snow-white canvas and the red streaks are absorbed into the linen fabric, the smear is especially smooth.
Yes, I destroy their bodies - night after night I see how my brush tears them apart, but only in order to get out of them the very innermost that is hidden inside everyone. The fact that they have soiled with dirt, endless intercourse with other men, that I had to save. I deform their bodies and reassemble their soul, not so much because I blindly follow the postulate of the primacy of spirit, but because I know that I can cleanse and perpetuate them. I can make Humans out of them.

My dead press closer to me when I tremble in my sleep, and they try to console me with swollen lips: their words mix with each other, and instead of relief I get a set of sounds that I must interpret on my own. "You", "killer", "not" - and no matter how you add up, I still get only "No, you are a killer."
I choke on this statement, I spit it in the sink, I lean over the toilet and vomit it out of myself, but it doesn't help me feel innocent.

I kill, night after night, day after day, every battle lost with fatigue ends in someone else's death. I am going through the first week: every drop of blood seems to be forever embedded in my skin, every death seems to be a nail in the lid of my coffin.
Only then, lying next to the bed and not finding the strength to rise, I think that I am beginning to ... get used to it.
Yes, that's right, I'm starting to get used to the fact that in my head people are suffering and writhe in pain. And if it were a phantom experience, my inconsolable suffering on this matter would be much less. I remember.

As if I had known about it for a long time - their cries, their pleas, their crumpled bodies - I have already seen it all, and with each new day this film becomes more and more familiar. More and more predictable. It has less and less new plot twists and turns, forcing suspense.
Deaths begin to seem mundane.

Murder takes on uniqueness for me. After all, they die, in fact, according to the same scheme: cuts, a blow to the heart, and then slowly fading away in my hands - only the murder never follows this scheme. It is always a process of creativity, creation, work on oneself. This is a step from everyday life to something new. Murder is a leap from red and white checkered tablecloths, three kids and a pension fund to real life.

It's another Friday.
I wash: I slowly wash my body, which has become covered with a damp film of fear that one day I will find bedsores or cadaveric spots on myself. I shave: I avoid my reflection in the mirror and rather find some parts of my body from memory. I dress in a T-shirt and soft sleeping pants so I don't accidentally prick my nightlife partners.
I leave the bathroom; they wearily follow me and for some reason linger in the doorway, as if they need to discuss something among themselves.

I'll fit on the bed.
I close my eyes.

An icy hand hugs me around the waist, and a strange voice says:
- My good boy, you finally came.

And I start screaming.
Опрос: Верный ли текст песни?
Да Нет